17 августа в 17 00 открытие выставки Константина Скопцова `Контриллюзия`.


web

`Выставка произведений Константина Скопцова безусловно стала событием в культурной жизни города. Несмотря на то, что он участвовал в официальных и «неофициальных» выставках с 1976 года (кроме Одессы в Москве, Ленинграде, Варне, Генуе, Нюрнберге), несмотря на то, что Е.Голубовский уже «открыл» этого художника своими публикациями, персональная экспозиция в Художественном музее впервые предоставила одесситам возможность достаточно близкого и полного знакомства с творчеством Скопцова.

Графика – царство черного и белого, поле столкновений, взаимослияний и отторжений света и тьмы, которые порождают нечто из ничего. Пятна и линии, наносимые художником на бумагу, не скрывают, а преображают данную извне белизну, превращают пустотность возможного в предметность осуществившегося. При этом очевидна условность, наше общее молчаливое согласие считать нетронутую кистью поверхность пространством или телом, сотворенным самим художником.

Другими словами, графика, даже самая «натуралистичная», тяготеет к философии, пусть не всегда к размышлению, но обязательно к ощущению и переживанию наиболее общих и фундаментальных отношений бытия. Наверное, поэтому Скопцов предпочел именно этот вид изобразительного искусства. Ведь главная тема его работ – Книга, Библия. Даже когда он обращается к сюжетам, имеющим отношение к актуальной социальной проблематике, он говорит об извечных нравственных вопросах на языке притчи, символа и таинства изобразительной метафоры.

Для большинства современных зрителей эзотерическая символика не вполне понятна да и в прежние времена знаки и образы, почерпнутые Скопцовым из теологий Востока и Запада, несли на себе печать рациональной непостижимости. Но в объяснениях не нуждается ощущение пульсации ритмов, головокружительной неизбежности «втягивающих» спиралей, изломанности линий и всеуспокаивающей закономерности композиционного единства. Не нужно объяснять, что при всей непостижимости сегодняшнего дня, когда неразличимо переплелись добро и безобразие, художник все же пытается разделить их и противостоять тому, что он считает злом. Эта философская, нравственная и художественная позиция сближает его с представителями поколения «шестидесятников», такими как Э.Неизвестный, М.Шемякин и др. Поэтому неудивительно, что молодой художник оказался в поле зрения галереи «Крымский вал», ведомой ныне Александром Глезером, одним из организационных лидеров московского андеграунда 1960-70-х годов.

Ставя перед собой монументальные задачи, Скопцов в последние годы ощущает потребность в монументальных размерах. Но оставаясь верным станковой и относительно недолговечной по своей природе технике «бумага, тушь». На мой взгляд, в этом проявляется одно из противоречий сегодняшнего дня, как никогда жаждущего устойчивости и веры и как никогда далекого от них в своей хрупкости и эфемерности.И тем не менее даже сам факт проведения выставки позволяет надеяться. Ведь десять лет назад ее невозможно было показать по «идеологическим» причинам.“

Михаил Рашковецкий. 1994 г.